Статьи

ОБЩИЕ положения.

Если мы понимаем, как что-то устроено, мы получаем возможность этим осознанно пользоваться, влиять на это, например, развивать (или блокировать), совершенствовать какие-то элементы этого «устройства», и так далее.
Следующий важный вопрос: отношение устройства человека к эволюции в биологическом смысле, а также в смысле философском (можно рассуждать ещё и о «подсмыслах»: социо-культурных, исторических, психологических и так далее). Вообще, являемся ли мы такие как сейчас, результатом эволюции или инволюции, развиваемся или деградируем?
Ещё один вопрос связан с исключительным многообразием описаний внутреннего устройства человека в различных духовно-эзотерических традициях. При этом их практическая реализация в виде психотехник, похоже, связана не столько с самими этими описаниями, сколько с их целостностью (охватом всех «уровней» человеческого бытия).
Наконец, обращает на себя внимание сходство мифов о происхождении человека в разных мировых культурах, а также о «предельной» возможной реализации человека в Земных условиях. Это может свидетельствовать об универсальности структуры, которую можно назвать духовным ядром человека, имея в виду человека, как духовное существо, обладающее телесным субстратом.

На семинаре планируется рассмотреть следующие вопросы:

1. Происхождение человека в процессе сотворения мира (согласно Книге Бытия). Был ли Адам теплокровным?(А. Чужов). Сотворение мужчины и женщины: разные виды животных? Представления о неземном происхождении человека с точки зрения его (дез)адаптации к природным условиям. Богословские представления о роли и предназначении человека на Земле.
2. «Материал» Творения: неорганика (прах Земной)! Понятие о теле физическом. Связь наличия души и органической жизни. «Вечный вопрос» философии. Сознание — свойство живого, или не только?
3. Возможность неорганической жизни. Постановка вопросов о до-, пост- и пара-генетической эволюции. «Тёмное поле» генома. Свет и Тьма как онтологические основания для соответствующих Иерархий.
4. Ангелы, животные и человек в учении св. Григория Паламы.
5. «Границы» человеческого. Явь, Навь и Правь у славян. Небо — Человек — Земля (Китайские традиции). Условность границ с точки зрения биологии, физики (человек — «электромагнитная пучность»), психики (например, учение о панпсихизме), духа (гностицизм, богословские представления), … Сущности, населяющие разные планы бытия.
6. Душа и психика. Тело и дух. Представления о душе (или её отсутствии) в разных Традициях: авраамических, буддизме (сочетание скандх), индуизме («астрально-ментальный комплекс»), шаманизме… Наличие мистического опыта как показатель психического здоровья в «архаических» культурах.
7. Сознание — синоним памяти (понятие «беспамятства» как описание несознательного состояния)? Представления о «носителях» сознания: мозг («коллоидный раствор с зачатками электропроводности»), канально-меридианная система (в которой мозг как раз не считается жизненно-важным органом), чакры (В. Данченко: «Общая теория чакр»), «тела» и «планы» (Санкхья, теософия), «тональ» и «нагваль» (учение Дона Хуана), алая-виджняна («сознание-хранилище» в буддизме).
8. «Виды» (уровни) сознания: бессознательное (в том числе коллективное бессознательное), подсознание, «норма» сознательности, сверхсознательное… Понятие о «Я» (личностный уровень), самости (сущности?), Сверх-Я («Истинном Я»). Иерархия уровней сознания по Ауробиндо Гхошу.

С. Соловьёв, 2015 г. Санкт-Петербург.

Название доклада предполагает, что святость — отдельный (и достаточно редкий) случай проявления культуры вообще, и психической культуры в частности. Культура всегда апеллирует к образцам, и в этом связи окрашена идеологией. Наивно проводить параллели между понятием культура и представлениями о совершенстве, внутренней чистоты, непогрешимости и так далее. Существует психическая и духовная (в том числе высокоразвитая) культура служения тёмным (злым) силам; в кинематографе демонстрируется под эгидой культовой рафинированная культура, например, вампиров. Как и в искусстве — совершенная форма не всегда показатель нравственной чистоты, в отличие от творчества в его исконном значении, как творении красоты, синонима блага.
Правомочна ли сама постановка вопроса о святости как форме психической культуры? Тут есть как минимум два проблемных поля. Во-первых, культура, как противопоставление стихии (или природе), принимается как некий рост, преодоление, изменение в сторону совершенства, упорядоченности. Изменение того, что есть уже в наличии, некая обработка сырого материала, или как возделывание некоего ландшафта. В аспекте становления святости мы имеем дело с обратным процессом — отбрасывания исходного, вплоть до самости, «Я», в этом принципиальное отличие путей САМО-реализации, — совершенствования от духовных путей (которые могут приводить к святости). Во-вторых, не повторим ли мы ошибку многих психологических школ (особенно бихевиористского толка), где высшие формы (процессы) редуцируются к низшим, как, например, психические процессы к поведенческим? А если мы допускаем такую редукцию, то не делаем ли тем самым Творца неким программистом, лишая Его свободы собственного самовыражения? Тут кажется уместным напомнить представление, скажем, индуистских традиций о Боге играющем, коего лишены авраамические традиции. Хотя соотношению проявлений святости в индуизме и христианстве посвящено много литературы (например, сравнительному анализу житий Кришны и Франциска Ассизского), мы используем этот материал лишь для расширения контекста рассмотрения нашей темы, подразумевая под формой святости в первую очередь христианский дискурс.
Открытый вопрос — возможно ли ПЕРЕЖИВАНИЕ святости, и, соответственно, адекватное описание такого переживания. Наверное, нет, в отличие от переживания совершенства, скажем, своей физической формы. Вместе с тем, процедура экспертизы святости всё-таки разработана и применяется много веков. Хотя косвенным подтверждением её сложности служит то, что приоритет (особенно у католиков) отдаётся житию кандидата, то есть «длительно наблюдаемой», внешней стороне его жизни, легче поддающейся оценке, чем внутренняя. Особенно в этой связи сложна экспертиза юродства. Внутренняя жизнь, особенно святого — субстанция тонкая, вероятно, подверженная искажающему влиянию наблюдателя, как и феномены физики элементарных частиц.
Чтобы понять сложность вопроса, следует обратиться к определению святости, как ИНОГО, другого, запредельного по отношению к обыденному, к известному. Поэтому быть христианином в первые века было синонимично бытию святым. Если в обыденном сознании внешнее поведение явно, а чужая (да и своя тоже) душа — потёмки, то для святого — наоборот: душа наполнена светом Божиим, а поведение может быть, как в случае юродства, неконвенционально. В таких случаях отсроченная экспертиза святости выявляет результаты (следствия) зачастую странного поведения святого, по евангельскому руководству: «по плодам их узнаете их». Вспомним феномены лжесвятых, или «сделанных» святых, мимикрирующих внешние формы проявления образцов святости. В том числе, дифференцируются другие формы инаковости: психические расстройства, чудаковатости.
Какие же «длительно наблюдаемые» качества свидетельствуют о наличии святости у кандидата в святые? Это, в первую очередь, свойства, перечисленные в Нагорной проповеди Христа, как угодные Богу: милосердие, любовь, долготерпение, всепрощение, приверженность правде, и так далее. Более того, устойчивое культивирование этих качеств перетекает в конкретные формы — обетования в духовном мире: милостивые — помилованы будут, и т. д. Высшие ценности, к которым апеллируют эти качества, непререкаемы и не зависимы от обстоятельств, на то они и Высшие, или абсолютные ценности. Следовательно, речь не может идти о приспособлении, манипуляции, компромиссе, свойственным моделям и образцам психологической культуры. Святой, собственно, лишён выбора наиболее психологически выгодной модели поведения, он, наоборот, «распрограммировал» в себе эти модели, даже на уровне инстинктов, в противном случае воспользоваться ими стало бы постоянным соблазном и искушением. В реальной жизни такая позиция часто приводит к необходимости жертвовать низшими формами целостности, включая физическую жизнь, ради высших (духовных) форм.
В представлении средневековых схоластов душа — мельчайшая, неделимая, бескачественная, и потому неуничтожимая субстанция. Будучи наполнена благодатью, она обретает свою форму (в аристотелевском смысле), становится буквально своим Иным, спасённой, и далее, в процессе ОБОЖЕНИЯ, трансформирует форму психической культуры и более внешние формы, вплоть до физиологических свойств тела.
Можно ли всё-таки, пусть условно, говорить о психотехнике достижения святости, хотя бы о негативной психотехнике, подготавливающей внутренний мир (душу) для восприятия благодати? На мой взгляд можно, имея в виду формообразующий «сосуд» духовной традиции. Тут можно обсуждать необходимую сложность ритуальных практик (вспоминается рассказ Л. Н. Толстого «Три старца»), а также степень необходимого и достаточного уровня развития личности, способной потенциально принять форму святости. Личность, вероятно, должна обладать некоторыми способностями самонаблюдения, восприятия себя как целого, пусть и несовершенного. Неразвитая личность может явить миру скорее «слившегося с природой», «дикого» даоса, познавшего Дао. Бог, конечно, может сотворить святых и «из камней», но экспертиза такой формы святости для нас будет затруднена. Ведь, как принято считать в христианстве, Бог создаёт святых, чтобы другие люди увидели славу Божию и укрепились в вере. Вера же является главным формообразующим качеством святости. Правда, иногда сначала происходит внезапная трансформация сознания, как у апостола Павла, а затем деятельное укрепление в вере. Но ведь и о внутренней подготовке души апостола к такой трансформации мы тоже не знаем…
Наконец, последний вопрос, который хочется затронуть в нашем рассмотрением, связан с изменением восприятия в некоторых случаях святости. Понятно, что культура, наука и вообще всякое познание мира связано с расширением поля восприятия, а прорывы в этой области сопровождаются даже сменой парадигмы восприятия. Таким примером может служить и акцентируемое в духовных традициях изменение восприятия у их адептов, где восприятие выступает вторым (в христианстве — после веры) формообразующим фактором. Если мы говорим о святости как форме психической культуры, мы должны учитывать и трансформацию системы восприятия, что ведёт к большей целостности через выстраивание новых форм мировосприятия.

СВЯТОЙ — евр. «кодеш» — «отделённый (для Бога), хесед (хасид) — «святой». В Новом Завете соотносится с греч. «агиос» (ἅγιος), «осиос» (Ὅσιος), также греч. martis — свидетель.

СВЯТОЙ — очищенный от греха, причастный святости и бессмертию (т. к. грех — «жало смерти»).

СВЯТОСТЬ — отделённость, абсолютная инаковость по отношению к миру (инок). Это внутренняя характеристика Бога, Его суть.
Святость — непременное условие и цель спасения (А.П.Забияко).
Святость — не концепт религиозной культуры, описывающий реальность, а постулат со своим стабильным объёмом понятия, отсылающий к конфессиональной теологической норме.
Рудольф Отто (моногр. «Священное», 1917): «Святость Божества (numen, отсюда «нуминозные переживания») переживается как совершенно Иное, вне рациональных и моральных моментов, предстаёт целостным, совершенным и самодостаточным, своего рода изначальной данностью.
Мирча Элиаде (споря с Фрейдом, Марксом, Ницше и др. редукционистами): «Священное находится в диалектическом противоречии с профанной средой,входит в саму структуру сознания, а не представляет некую стадию его истории.
Предельная реальность святости в христианской традиции выражена как сопричастность тому, чем нельзя обладать. Святость придаёт объекту высшую ценность, ставит его на недосягаемую высоту.
На языке Нового Завета и Апостольского века святые — это христиане вообще. Не отрекшиеся христиане становились в первые века мучениками «автоматически», так как исповедание христианства каралось смертной казнью.

ФОРМЫ Святости могут быть бесконечно разнообразны и не опознаваемы обычными способами; как бесконечное воплощение Евангелия, они не обусловлены ничем: ни эпохой, ни культурой, ни языком. Вместе с тем люди склонны смешивать культурные привычки с проявлениями святости.
Черты РУССКОЙ святости (по учению мтрп. Антония):

• бесконечное терпение
• максимальная приближенность ко Христу в Его униженности, любовь именно к поруганному образу Христа
• предельная самоотдача в любви, способность никого не отвергать, бесконечное сострадание ко всякому человеку
• максимализм, беспощадность аскетического подвига, борьба за то, чтобы быть достойным самого себя
• захваченность красотой (духовной жизни) — см. также у Достоевского Флоренского, символистов.

Безмерная жертвенная любовь — единственная постоянная черта любой святостия. Не только русской.
Святость — «рождение Свыше», «стяжание Духа Святого». Процесс этот ОСОЗНАННЫЙ (как и при грехе): об этом, напр. Симеон Нов. Богослов. Рождённый Свыше слышит голос Духа.
Большинство святых остаются неизвестны людям, они — как «сор для мира» (1 Кор., 4.13).
Прославление святых имеет воспитательную цель — как пример того, что Евангельские заповеди возможно исполнить. Все люди призваны к святости и могут её достичь при желании и решимости. В то же время у человека нет шансов достичь св. собственными усилиями (без помощи Бога), иначе Ему не надо было бы посылать Сына во искупление грехов. «Одежды святости» даются в Дар, Духом Святым. Сначала очищение кровью Христа, затем «хождение в святости», а если «одежды» испачкались, их следует сразу обновить (через покаяние). Но и высшая человеческая св. не есть абсолютное безгрешие, оно присуще только Богу. Чистота и святость в библейском понимании связана с жертвой Иисуса («омытые кровью Агнца, записанные в Книге Жизни» святые). Сии есть:

• 24 старца (Откр. 5 : 9)
• «Великое множество, которое пришло от великой скорби»(Откр. 7 : 9 -14)
• 144 000, по 12 000 из кжд. Колена Израиля
• «… войдут лишь написанные у Агнца в Книге Жизни» (Откр. 21 : 27)

До РАСКОЛА Церкви (офиц. 1054) все святые почитаются православной Церковью.

СВИДЕТЕЛЬСТВА СВЯТОСТИ:

• вера церкви в святость прославляемых подвижников как людей, угодивших Богу, послуживших пришествию Сына Божьего на Землю и проповеди Св. Евангелия: праотцы, отцы, пророки, апостолы
• мученическая смерть за Христа или терпение истязаний за веру Христову: мученики и праведники
• Праведная жизнь согласно Заповедям Божьим, не всегда засвидетельствованная чудотворениями: благоверные (князья, княгини), отдельные преподобные (кн. Владимир)
• за большие заслуги перед Церковью и народом Божьим: цари и князья, благоверные и равноапостольные
• чудотворения, совершаемые Богом по молитвам святого или от его мощей: преподобные, молчальники, столпники, мученики-страстотерпцы, Христа ради юродивые и блаженные
• высокое церковное первосвятительское или святительское служение: хотя иерархическое положение не является окончательным критерием, учитывается безупречность жизни и веры иерарха
• большое народное почитание подвижника, нередко ещё при жизни

ПРИЧИНЫ святости в людях (патриарх Нектарий, 17 век): «православие безукоризненное, совершение всех добродетелей, за которым следует стояние за веру Христову даже до крови, и проявление Богом сверхъестественных знамений и чудес; нетление мощей или благоухание костей (важны как фактор во избежание подделок и фальсификаций)».

ТИПЫ (или ЛИКИ) святых:

• праотцы, патриархи, пророки (18 В.З. и 1 Н.З. — И. Предтеча)
• родители пресв. Богородицы наз. Богоотцами (вкл. Царя Давида)
• лик апостольский (12 ап. И «апостолы из 70-ти»)
• святители
• мученики
• великомученики — понесшие особо тяжкие муки, благодаря которым многие люди обратились к Христу
• исповедники (те, кто не отрёкся и остался в живых после гонений и пыток)
• страстотерпцы: почитается их праведность, незлобие и непротивление злу
• священномученики (облечённые дух. саном)
• преподобномученики (монашествующие, принявшие муч. кончину)
• преподобные
• праведные
• благоверные
• бессребренники
• Христа ради юродивые
• чудотворцы
• блаженные(не несёт терминологической нагрузки)

УСЛОВИЯ и ПРОЦЕДУРА КАНОНИЗАЦИИ святых.

КАНОНИЗАЦИЯ — формальный акт провозглашения святым того или иного лица и установления его почитания в церковной литургической и ритуальной практике.
Модель процедуры расследования перед канонизацией появилась примерно в 813г. (Майнцкий собор) с приоритетом папы вместо Императора, а формализованный юридический процесс — прим. в 13 в.
Греч. anakerusis, лат.canonizatio, от греч. «канон» в значении «список, каталог». В католицизме с 1170г. Проводится только с санкции папы (папа Александр). Экспертиза святости проводится не ранее, чем спустя 50 лет после кончины подвижника. В Римском каноническом праве условиями канонизации являются:

• установившаяся церковная традиция почитания канонизируемого
• проявление чудотворения на могиле канонизируемого
• прошение о канонизации
• наличие жития

В русской церкви примерно то же, при особой роли чудотворения и большим значением нетленности мощей. Были вопросы с канонизацией Серафима Саровского, по причине неполной нетленности его мощей. Кроме того, различна у разных авторов и трактовка мощей, вплоть до праха и даже пепла (Иоанн Златоуст). Мощи считаются объектами, в равной мере с нетварными иконами несущими качества святости. На Афоне проводят свои ритуалы экспертизы святости (повторные выкапывания мощей через 3 года, а если тело не истлевает за 9 лет, приглашают архиерея и молятся, чтобы оно разрушилось). У праведников нетленные тела благоухают, или не имеют запаха, или мироточат. Свидетельством о святости святого (и особо о его предстоянии за паству перед Богом) являются мироточение, слезоточение и кровоточение соответствующих икон, равно как и их (икон) целительные свойства.
При этом изучение чудес в Католицизме началось раньше и соответствующий экспертный опыт у них больше, чем в Православии.
В целом в признании святости основную роль играет праведное житие и безупречная вера. В католицизме по заявлению местного клира и епископа конгрегация обрядов проводит троекратное исследование жития святого, его чудес (с привлечением свидетелей) — не менее 2, если житие известно по слуху — не менее 4 чудес; далее усопшего объявляют блаженным (беатификация). Если после этого совершаются новые чудеса, ставится вопрос о канонизации (для всеобщего почитания). Решение оглашается папой по специальному чину: «постановляем и определяем, что блаженный N является святым».
С 1587 до 1983г. В процессе по экспертизе святости у католиков участвовали «адвокат дьявола» и «адвокат Бога».
Относительно чудес — особенно важно установить их Божественную природу.
В Христианстве принято вопрошать: «Для чего чудо произошло (то есть собственной значимости оно не имеет, а лишь в контексте указания, поучения, вразумления, укрепления в вере и т.д.)».

ПРОБЛЕМЫ и вопросы, связанные с экспертизой святости:

• проблема почитания жертв гонений (репрессий), принадлежавших к общинам, чей канонический статус негативно оценивается РПЦ МП;
• концептуальные проблемы в связи с термином «святой царь-мученик»(и вообще почитания в лике семьи Николая 2);
• отсутствие реакции Церкви на проблематику «секулярной святости» (рус. Культура наделяет ею героев, мудрецов, поэтов, харизматических личностей). При этом, можно сказать, что «секулярные святые» воплощают народную СОВЕСТЬ;
• вопрос «меры святости», в частности как её «низший допустимый» уровень, допустимый в Церкви. Сюда же можно отнести вопросы, связанные со временем праведного жития святого и многообразием путей к святости;
• вопрос «естественности» святости, как её характеристики (встречается в некоторых источниках);
• вопросы, связанные с «психофизиологией» святости, в аспекте её причастности Божественному, непознаваемому рассудочным и чувственным путём;
• вопрос путаницы понятий ЛИЧНОСТИ и ПРИРОДЫ человека (индивидуальности), связанный с непроработанностью этих понятий в Православии. Особенно это важно в связи с онтологическим преображением святого и приобретением качественно новых свойств через воздействие нетварной благодати Св. Духа (Православие относит разум, волю, мышление к «природе» человека);
• технические вопросы экспертизы чуда, роль личностного знания соответствующего эксперта.

С. Л. Соловьёв, Санкт-Петербург, 2015г.

В данной статье пойдет речь об общих взглядах автора на психотерапевтический процесс, без акцента на конкретные подходы и методологические парадигмы отдельных психотерапевтических школ и направлений.

Автор придерживается холистического (целостного) подхода, который подразумевает внимание ко всем целостным структурам человека(телу, сознанию, эмоционально-психической и духовной жизни) в его социокультурном контексте.
На практике обычно приходится с проблемами, нашедшими отражение всех перечисленных уровнях (что является следствием безграмотности большинства людей в вопросах здоровья и экологии собственной жизни). Например, непродуктивность рассудочных установок становится очевидной, когда невротически искажена не только сфера эмоционального реагирования, но и нарушена обратная связь с собственным организмом; налицо комплекс психосоматических дисфункций. При этом искажается система социальных связей, самоотношение и т.д.
Как правило, клиент осознает только часть этих составляющих, то, что кажется наиболее актуальным. Типичный первоначальный запрос может касаться телесных симптомов, либо проблем, связанных с отношениями в личной жизни.
Человек с неразвитым самосознанием склонен искать причины своих затруднений во внешних условиях, в других людях.
Некоторые догадываются, что причина лежит в собственной неосознанной области, и высказываются так: «В моей жизни все было нормально до какого-то периода, а потом что-то произошло и началась черная полоса (болезни, неудачи и т.д.)»
Представляется логичным отвечать сначала на ясно сформированный запрос клиента, если таковой имеется, и затем, по необходимости, расширять(углублять) контекст осознания причин затруднений.
В любом случае, вопрос, с какого уровня начинать анализ проблемы, решается индивидуально. Главная задача (консультации) терапии – достичь самоподдерживаемого удовлетворительного состояния, или гармонии с опорой клиента на себя.
Поэтому автор старается активно вовлекать клиента в процесс самоисследования, повышения осознавания и ответственность за события своей жизни. Даже занимаясь коррекцией состояния на физическом уровне (мануальная терапия, точечный массаж, биоэнерготерапия), следует уделить внимание обратной связи, расширяя понимание клиентом своих телесных сигналов. Можно усилить эти сигналы просьбой визуализировать больной орган или его проекцию, направить туда внимание, использовать дыхательные и двигательные техники для создания состояний большей открытости и восприимчивости.
Важный этап – экологическая проверка новых состояний в обыденной жизни, т.е. использования полученных навыков саморегуляции в различных ситуациях.
Клиент « всегда прав» в смысле ответственности за выбор и озвучивание своей проблемы.
Он также более-менее осознанно выбирает, к кому обратиться за помощью.
У него могут быть сложившиеся установки по поводу процесса терапии. Эти установки могут быть обоснованы его предыдущим опытом. Например, он имел позитивный опыт гипнотерапии в прошлом, и ожидает, что гипноз поможет ему и в нынешней ситуации.
В других случаях система убеждений может проистекать из негативного опыта, либо принятых на веру внешних источников (опыт его знакомых, прочитанное в литературе и т. д.) В связи с этим клиент высказывает опасения и пожелания к процессу терапии: «Делайте что угодно, только не гипноз»; «Я не воспринимаю терапию, если нет контакта с телом», или наоборот – «Только не трогайте меня руками!». Сами по себе эти высказывания могут стать плодотворной почвой для начала терапевтического исследования.
В большинстве случаев у клиента возникает вопрос: «как будет проходить терапия?». Автору часто приходится в ответ рассказывать о своем взгляде на человека как на сложную, многомерную и открытую в контексте изменений систему.
В случае, когда запрос звучит расплывчато: «Что со мной происходит?», бывает непонятно, с какого уровня начинать работу. В этом случае следует прояснить (уточнить, переформулировать) запрос: попросить клиента это сделать, и, при необходимости, помочь ему в этом.
Автор предлагает серию последовательных экспериментов для составления своеобразной карты нарушений индивидуальной целостности клиента. Тело проверяется на наличие зон напряжения, ригидности, снижения тонуса, изменение подвижности и чувствительности.
Исследуются проекции эмоциональных переживаний на телесное реагирование, искажение эмоциональных реакций на телесные и образно-ассоциативные стимулы. При помощи специальных вопросов выясняется иерархия ценностей, позиция здоровья в этой иерархии, система описания мира клиентом. Далее исследуется реальное соотношение ценностей в фактическом контексте взаимодействия с миром, мотивационная сфера клиента.
Методы работы автора основаны на его собственном опыте практик самопознания и духовного осуществления.
Автор приобрел многообразный опыт переживаний в измененных состояниях сознания, а также владеет способами получения информации о состоянии человека при помощи перевода интуитивного знания в визуальные модели восприятия. Речь идет о возможности диагностики с учетом данных об энергоинформационных структурах (каналов и меридианов энергии, чакр, характеристик энергетического поля и т.д.).
Представления клиентов о желаемых изменениях (промежуточных результатах) проще всего представить как описание желаемого психофизического состояния, включающего физический, эмоциональный, ментальный компоненты.
Пример такого описания: «легкость в теле, чувство радости и ясность сознания» В таком описании человек обращен к своей индивидуальной модели – переживанию гармонии, счастья, здоровья и т.д. Получение данного состояния может быть критерием успешности терапии на определенном этапе. Одновременно клиент усваивает концепцию целостности и взаимосвязанности всех уровней своего бытия. Он получает некий знаменатель, к которому сводится всё происходящее в контексте терапии. При таком отношении становится почти безразлично, какие конкретные технические приемы используются, и в какой последовательности это происходит. Таким путем клиент постепенно, осознанно собирает свой целостный мир переживаний-описаний, до степени, удовлетворяющей его на данном этапе. Поскольку обычно такой процесс связан с повышением осознанности и выявлением творческих ресурсов для изменений, запрос клиента может трансформироваться от этапа к этапу.
Какие формы может принимать дальнейшее взаимодействие клиента с терапевтом при их обоюдном желании, в каждом случае может решаться по-своему (см., например, статью автора «Психотерапия и духовный контакт»).

Можно не любить русскую баню, но вряд ли найдётся человек, который будет принципиально отрицать её целительные свойства и её важное место в русской культуре. Русская баня интенсивно использовалась в реабилитационном комплексе для жертв Чернобыльской аварии, так как радионуклеиды выводятся из организма преимущественно через потовые железы. Между прочим, для некоторых людей регулярное посещение русской бани – единственный способ осознанной заботы о своём здоровье. Автор этого очерка относится к бане с благоговением, и считает её одним из «спасительных» процедур, особенно в условиях городской экологии. В баню ходят не столько мыться (это для большинства возможно и дома), сколько париться, а также – общаться. Ведь баня – уникальная по своему многообразию площадка для общения, настоящий «общественный срез». Баню можно назвать и своеобразной «школой жизни», в которой происходит обмен жизненным опытом между представителями разных поколений и слоёв общества. Каждый имеет возможность принять участие в любой беседе, знакомства завязываются легко. Банные завсегдатаи группируются не по возрасту, а больше по интересам: художники, учёные, врачи, и т. д. Однако ещё важнее «группирование» по признаку отношения к самой банной процедуре, по степени понимания, так сказать, сакральности банного процесса. В этой связи существует своеобразная иерархия банных адептов: высшие позиции в ней занимают очень пожилые парильщики с несколькими десятилетиями «стажа», считающие баню чуть ли не главным условием сохранения своей жизнеспособности как таковой. Большинство парильщиков с готовностью предлагают попарить «старожилов», что служит признаком искреннего уважения к последним. Далее в иерархии следуют крепкие, деловитые парильщики чуть помладше: они активно следят за чистотой и атмосферой в парилке, периодически совершают уборку, проветривание, просушку парного помещения. Здесь следует отметить уникальность парилки как своего рода климатической установки: это едва ли не единственное место, где человек произвольно меняет характеристики температуры и влажности в динамике ощущений, связанных с предполагаемой полезностью парильной процедуры. В «функции» опытных парильщиков часто входят и наставительные поучения молодых, неопытных парильщиков: в каком ритме и количестве поддавать кипятка на камни, сколько добавлять настоя трав и ароматных масел в воду (если нет категорических возражений от остальных), и т. д. Новички слушают безропотно и принимают к сведению… Отдельная категория – случайные посетители бани. К ним относятся снисходительно – покровительственно, иногда добродушно подтрунивая над их нестойкостью к жару. Возмущение вызывают случаи намеренного неуважения к банным правилам и мнению большинства.
В русской бане положено вести себя степенно, неторопливо. Кстати, двигаться быстро и суетливо – опасно, можно поскользнуться на мокром полу. Принято быть вежливыми, предупредительными. Резкое негодование у посетителей вызывает агрессивное поведение, матерщина (если она – не составная часть анекдота либо забавной истории). Темы для разговоров выбираются такие, которые могут быть потенциально поддержаны другими посетителями: политика, футбол, рыбалка, медицина… Избегают серьёзных, узкопрофессиональных тем, мировоззренческих споров, потому что они мешают расслабиться ментально. Зато «бытовое философствование» — в порядке вещей. Особенно уважительно и с интересом обсуждаются вопросы, связанные непосредственно с баней: какие веники лучше, как и когда их заготавливать, что пить в бане, рецепты приготовления самодельных настоек, отваров, самогона. Между прочим, «настоящие» ценители бани избегают употребления спиртного в самом процессе, а выпивают после. Впрочем, бывают исключения, например, в предновогодний период. Автору довелось участвовать в совершенно экзотическом мероприятии – в бане на «Фонарях» (Фонарный переулок, Санкт – Петербург) несколько лет тому назад прошла презентация книги Феликса Когана « Жизнь как женщина». Сюрреалистичность происходившего создала совершенно незабываемые впечатления от этого события: голые парильщики, журналисты в костюмах, съёмочная группа телевидения, женщины, сервирующие столы…
Парилка (кальдарий, как её называли аристократы при Екатерине Великой) – сердце русской бани. Плохая примета – ругать пар (парилку), находясь внутри. В деревенских банях, по народным поверьям, это означало нанести оскорбление баннику (банному аналогу домового). Банник мог обидеться и сделать так, что человек мог угореть. Или баня сгорит… Парилка — это место с достаточно экстремальными условиями для организма. Высшее достижение парильщика –обрести статус «крепкого парильщика», избегая при этом показного «геройства». Последнее справедливо считается опасной глупостью и легкомыслием. Поскольку полезный эффект в бане достигается использованием грамотного контраста между горячим паром и последующим обливанием холодной (ледяной) водой, парильщик должен хорошо изучить возможности своего организма в смысле выносливости и адаптации. В плане контраста идеально выйти после парилки на снег или окунуться в прорубь, но в городских условиях это труднодоступно. Во всяком случае, парильщику требуется доверять своему организму и постоянно «мониторить» его состояние. Неопытного парильщика, в частности, отличает то, что окружающие зачастую лучше понимают его состояние, чем он сам: они могут обратить внимание на его нездоровый внешний вид, порекомендовать посидеть, отдохнуть. В этом проявляется забота о ближнем, в том числе и как своеобразная «круговая порука» среди участников банного процесса. В регулировании температуры в парилке решающий голос принадлежит тому, кого парят в данный момент, т. к. его положение признаётся наиболее экстремальным, требующим максимально внимательной и деятельной заботы. В общем, то, что парильщики делают друг для друга, в идеале точно соответствует медицинскому принципу «не навреди». Общественная русская баня – такое место, где достижение собственного психофизического комфорта невозможно без создания соответствующей комфортной атмосферы для окружающих. Критерием правильности парильного процесса служит субъективное состояние, обозначаемое выражением «хорошо пропарился». Это настолько же специфическое переживание для парильщика, как быть «в отличной форме» для спортсмена.
Покидая русскую баню, принято желать всем лёгкого пара. Хорошо пропарившийся человек демонстрирует не только физическое, но и душевное обновление. «В бане помылся – что на свет народился»; поговорка сравнивает эффект бани с рождением, намекая на его огромные целительные возможности. Городские общественные бани лишь отчасти унаследовали культуру сельской семейной бани, которая является местом интимным до сакральности. В деревнях гостя (путника) полагалось напоить, накормить, помыть в бане, прежде чем приступать к расспросам и другим делам. Мылись (парились) в таком порядке: старшие (мужчины), женщины, дети. Допускались близкие друзья, гости, ни в коем случае — посторонние, случайные люди. Баня считалась местом силы и восстановления здоровья; в бане деревенские костоправы распаривали своих пациентов отварами трав перед тем, как вправлять им кости и суставы. В банях запрещалось ругаться и скандалить, считалось опасным спать. Существовала традиция «чистого ухода» из жизни, в которой отводилось место бане. Старик мылся, переодевался в чистое, просил пригласить священника, соборовался, прощался с близкими, отходил в мир иной. Как элемент культуры, банная традиция, к счастью, и в наше время не полностью утратила компоненты ритуала. Этот ритуал, безусловно, апеллирует к здоровому образу жизни, имея в виду не только телесную, но и душевную его составляющую. Общественная обнажённость делает всех условно равными (лишает видимых регалий и рангов), наличие экстремальности (в парилке) располагает к участию и заботе друг о друге, пристальному вниманию к изменению собственного состояния. Бывает, что люди из года в год видятся и общаются только в бане, ощущая общую причастность к банному сообществу. Тогда отсутствие кого – то из завсегдатаев вызывает у остальных тревожный вопрос: что с этим человеком? Обычно ответом служит его кончина; часто уход «банного человека» из жизни ассоциируется с потерей им последнего оплота, которым была баня – средством от одиночества, надеждой сохранить здоровье, и символом самого продолжения жизни.
Всё меньше общедоступных, некоммерческих бань остаётся в Санкт – Петербурге. Когда закрывается по каким – то причинам очередная баня, банные сообщества распадаются, и уже не формируются вновь в том же составе. Члены этих сообществ в растерянности и неприкаянности ищут новую баню с подходящими условиями (главным из них является хорошая парилка, не столько цена). Вот только выбора почти не осталось… Сауна – совсем не альтернатива русской бане, она предполагает другие, более узкие культурные значения. Если убрать русскую баню из нашей культуры – сохранится ли наша национальная самоидентичность? Даже в некоторых европейских городах, где живут русские иммигранты, существуют (правда, скорее как исключение) русские бани. В России сельские бани пока остаются, но вот некоторые новые владельцы дач и коттеджей обходятся без строительства бань. Вместе с потерей банной культуры и самих бань, уйдёт целый класс соответствующих, специфических психофизических состояний. Мало того, уйдёт культура и специфическая тематика общения людей в этих состояниях. Кроме того, полное исчезновение русской банной культуры из городов внесёт свою лепту в пресловутое «размежевание города и деревни».
Несмотря на всю тривиальность вышеизложенного, автор, как многолетний приверженец банной традиции, посчитал своим долгом добавить свой голос в защиту русской бани как оплота национальной психической культуры.

В настоящее время принято считать, что у человека существует врожденная потребность в эмоциональном контакте. В очень раннем возрасте на фоне формирования одного из вариантов базового отношения к миру (людям), развиваются соответствующие психолого-поведенческие стратегии, в которых осуществляются эмоциональные контакты более или менее адекватно удовлетворяющие потребность в общении. Вышеупомянутые варианты реализуются в трех контрпозициях, которые у К. Хорни обозначаются как отношения «к людям», «против людей» и «от людей». Интересно было бы проследить, как социально- политическое устройство влияет на формирование соответствующих контрпозиций у всего народа в определенный исторический период его бытования. Можно поразмыслить над тем, как у подавляющего большинства представителей «советского народа» в условиях так называемого «застоя» сложилось чувство стыда за принадлежность к этой общности на фоне невротической ностальгии в сочетании с пережитками имперской гордыни. Это имеет отношение к теме эволюции психической культуры от эпохи «позднего застоя» до наших дней. Вероятно, мы могли бы проследить, как указанный период наложил отпечаток на ситуацию с психической культурой, которую мы имеем сегодня. Можем ли мы представить потребность в развитии психической культуры как эволюцию потребности в эмоциональном контакте? Если да, то будет ли это связано с достижением определенного уровня развития сознания или даже типологическими различиями представителей разных жизненных единств? Заметим, что, пожалуй, во всех культурах существуют и поощряются образцы поведения, демонстрирующие высокую психическую культуру отношений. Эти образцы расцениваются как кульминация развития душевной составляющей их носителей. Тоталитарные культуры, может быть, в особенности заботятся о создании такого образа тиранов, которые близки народу, его чаяниям и потребностям, участливо-покровительственных «отцов и пастырей «малых сих». Совсем другие примеры мы находим в жизни и поступках таких людей, как, например, Альберт Швейцер или мать Тереза. Беда в том, что в нашей современной культуре такие образцы не представлены как позитивные примеры для подражания. Эти люди обладают такими качествами, как внимательность, деятельная готовность помочь, сострадательность и, в целом, оптимистичными жизненными позициями. Реализацию этих качеств в повседневной жизни они осознают как актуальную потребность.

Интересно разобраться, как психическая культура пыталась прорастать в недавней истории СССР и России вплоть до сегодняшнего дня. Вспомним эпоху застоя, которая характеризовалась пренебрежением к приватной жизни и усечением пространства личного и приватного в пользу пространства коллективных интересов. В этих условиях потребность в эмоциональном контакте не могла быть адекватно реализована. До сих пор в Российской культуре пережитком сохраняется боязнь яркого проявления собственной личности как провокации агрессии большинства, реакции на «инаковость». Во времена застоя все «иные» по разным критериям граждане убирались из социума как неудобные элементы. Поэтому психическая культура могла существовать только в отдельных «резервациях», сообществах инакомыслящих, духовных искателей, некоторых отдельных творческих и научных группах и т.д. Можно также вспомнить в этой связи и о так называемой «кухонной культуре». Открытая пропаганда ценностей психической культуры (равно как и духовной) рассматривалась как антисоветская деятельность, подрывающая идеологические основы национальной безопасности. В этих условиях психическая культура могла присутствовать не только в маргинальных, но и в асоциальных или антисоциальных сферах жизни. При этом потребность в ней существовала (осознанно и неосознанно) как потребность в некоем «растворе», скрепляющем разные слои и группы населения. Этот связующий «раствор» существовал в разных формах, например, в виде бардовской песни, традиции высмеивания госструктур, неформальных движениях молодежи, в осознании пространства «общей беды», в понимании значения умолчаний, умения читать «между строк» и т.д.

Вся эта ситуация привела к образованию специфической для советского человека душевной организации, с резким разделением внешнего поведения и декларируемых ценностей (что рефлексировалось как отчужденная, искусственная реальность) и внутреннего мира с его ценностями.
Такое разделение ведет к психическому отчуждению от себя и образованию невротического симптомокомплекса, созданию так эмпирически знакомого образа советского человека, переполненного цинизмом, лицемерием, отчасти осознаваемыми виной и стыдом по поводу качества собственной жизни. Как известно, чувства вины и стыда несовместимы с адекватной самооценкой. Собственно, большая часть личностных защитных конструкций есть защиты от переживания вины и стыда. Человек, отягощенный этими переживаниями, становится лёгкой жертвой всевозможных манипуляций со стороны властных структур. Личность, поставленная в такие условия, часто выбирает наиболее простые формы психологических защит, такие как обесценивание смыслов, деградация на более ранние стадии психического развития, снижение уровня притязаний, идентификация с агрессором и т.д. Надо заметить, что подобные реакции особенно заметны у носителей хорошего образования, а оно в советское время (в городской культуре) в целом и было хорошим. Люди могли остро переживать несоответствие между уровнем своего образования и возможностью его адекватной реализации в социуме.

Поскольку психическая культура, на наш взгляд, подразумевает осознанное служение некоторым надличностным образцам (идеалам) или высшим ценностям, а во время «застоя» навязывались объекты, совершенно недостойные служения, психическая культура как потребность реализована быть не могла. Интересно обратить внимание на разницу в понятиях «застой» и «постоянство» в связи с восприятием человеком внутреннего, субъективно-психологического времени. Возможно рассмотрение субъективного восприятия скорости течения времени проживания событий жизни как аспекта психической культуры. В этом случае в эпоху «застоя» мы наблюдаем резкий контраст между внешним восприятием времени, которое как-бы «застыло», в нем ничего (ценного) не происходит, и временем внутренней жизни, тем более наполненной событиями, чем выше уровень психической культуры. В эпоху постоянства или стабильности в конфуцианском смысле существует гармония или соразмерность внешних и внутренних временных ритмов. В эпоху «перемен» (в которую Конфуций никому не желал попадать), соотношение внутреннего и внешнего обратное , чем в эпоху «застоя», хотя эта ситуация может являться сильным мотивирующим развитие фактором. В любом случае последний вариант предъявляет серьезный вызов человеку в плане его адаптивных способностей.

Сыграла ли перестройка подобную роль для большинства людей на постсоветском пространстве? Очевидно, да, но в дальнейшем сыграла и губительную роль для психической культуры. С одной стороны, во времена «позднего застоя» сложилось представление о приватной жизни, психотехниках, стала развиваться психотерапия и психология, появились экспериментальные психотехнические подходы в сфере образования и т.п. С другой стороны, не были подготовлены альтернативные смысловые концепции для общественного сознания, аспекты национальной идеи, которые можно было бы делать объектами служения и трансляции в поколениях. Получилось, что у развития психической культуры не оказалось «фона» («за деревьями не видно леса»). Очень частые изменения политико-экономических условий привели к дезориентации в ценностях и смыслах и, в результате, к снижению психологизма в середине 90-х годов 20-го века.

В настоящее время положение с психической культурой может начать выправляться. В средствах массовой информации декларируется важность вопроса о психической культуре в сфере политики, бизнеса, образования, медицины. В частности, общество стало осознавать, что без образцов психической культуры невозможно осуществить те реформы, которые объективно назрели в разных областях общественного устройства. Создание образцов (сначала, хотя бы, образов) психической культуры может осуществляться как особая профессиональная деятельность в контексте изменения описания мира. В дальнейшем такая деятельность, вероятно, будет специализироваться под запросы конкретных профессиональных сообществ, организаций, общественных институтов и структур.

Можно привести примеры широко распространенных явлений из разных жизненных сфер, которые уже хорошо осознаются в обществе как негативные, подлежащие изменению шаблоны существующей культуры:

• глобальное недоверие к государству, представителям власти любого уровня,

• попытки нормирования (унифицирования) образования при принципиально разном реальном качестве преподавания,
• снижение социального статуса педагога, врача, т.д.,
• снижение престижа индивидуального мастерства, отсутствие стимулов к его достижению (почему спиваются «мастера- золотые руки»?),
• невозможность получить адекватную оплату труда уникальным специалистам,
• культивирование некоторых вредных состояний как критерий полноценного включения в работу (усталость, напряжение, т.д.),
• обеднение языка словами, описывающими психическую культуру и психическую жизнь (эмоциональную, переживательную сферу),
• отношение к детям как к маленьким взрослым,
• отношение к беременным как к больным,
• запугивание клиентов (и вообще, обилие ятрогенных влияний в медицине и психологии),
• сознательное использование страха как главного средства управления и подчинения граждан.

Можно указать и примеры попыток сохранения и развития психической культуры в период «застоя» и постсоветский период, при том, что часто они принимали форму протеста против существующего порядка вещей:

• культура хиппи, сексуальная революция,
• попытки воссоздания карнавальной культуры как части народной культуры,
• увеличение интереса к психотехникам, системам самосовершенствования,
• появление клиент-центрированной (и вообще, гуманистической) психологии и психотерапии,
• попытки применить холистический и индивидуальный подход в медицине,
• попытки восстановить земскую медицину, семейную медицину,
• развитие альтернативной медицины,
• создание альтернативных образовательных учреждений.

2010 г.

Известно,что каждый препарат,медицинская методика и т.д. постепенно теряют часть своего эффекта со временем. С одной стороны, организм привыкает (вырабатывает иммунитет), как, например, в случае с антибиотиками, либо перестаёт воспринимать средство как новое (в случае с пенициллином, который когда-то воспринимался почти как панацея), ослабляется влияние рекламы, моды на определённые процедуры(«новое-это хорошо забытое старое»). Влияет и критика препарата, появление его аналогов, нахождение новых побочных эффектов, «конкуренция» с другими подходами к терапии и т. д. Что касается новых лечебных методик и аппаратных воздействий (даже диагностических процедур), на первый план рано или поздно выходит человеческий фактор (квалификация и харизма врача), а вера в сам чудесный аппарат снижается. Вероятно, основную функцию плацебо-эффекта несёт сознание, причём безразличен его «уровень», а важно какое-то его качественное свойство. Без сознания нет и плацебо-эффекта, а при наличии сознания любого уровня развития он будет проявляться.

Одним из следствий этого при работе с плацебо-эффектом на первый план выходят вопросы этики такой деятельности. Говоря о трёх основных теориях действия плацебо можно рассматривать их распределение по более или менее осознаваемым уровням психики, где все эти механизмы будут действовать в различных пропорциях. В психологии любого опыта (в том числе и плацебо-эффекта) признаются равноценными три фактора , в нашем случае врач , клиент и среда (плацебо-ситуация). Если говорить о теории ожиданий и теории внушения, которые базируются на представлениях и верованиях клиента и врача, то можно изобразить такую схему:

Здесь круги веры (по В. Леви) могут создавать различные конфигурации; главное, чтобы были точки соприкосновения, и чем в более центральных сферах, тем лучше. В идеале будет совпадение центральных точек схемы (кругов абсолютной веры).

Тогда можно говорить о наивысшем уровне доверия и понимания между клиентом и врачом. Пожалуй, наилучший плацебо-эффект проявится в поле глубокой эмпатии, синтонных и резонансных взаимодействиях. Абсолютный образец таких взаимодействий — любовь (которая «вершит чудеса»). «Там, где двое соберутся во Имя моё, буду средь них третьим» («третий» в данном случае — результат). Важна и эстетика формы терапии (например «красивая психотерапевтическая сессия») . В научном мире красота формулы (гипотезы) служит косвенным критерием её истинности.

Вообще, поиски плацебо, как чего-то ускользающего, не — дедуктивного, неописуемого- задача прямо противоположная поискам панацеи, попыткам создания «философского камня», т.е. попыткам найти некий совершенный, абсолютный по действию и воспроизводимый объект. Значит, мы можем говорить о невоспроизводимости, уникальности, индивидуальности проявления плацебо. Тогда личностное знание, холистический и индивидуальный подход будет вести к усилению плацебо-эффекта. Напрашивается представление о том, что геомантия ( в том числе фэн-шуй) обеспечивает наиболее идеальную плацебо-ситуацию, провоцируя каждый раз уникальные плацебо-эффекты за счёт эмерджентных свойств такой ситуации. В таком случае нельзя говорить об экспериментально-статистическом подтверждении плацебо-эффекта.

Из психических свойств, усиливающих плацебо-эффект, можно выделить спонтанность, интуитивность, распредмеченность сознания, состояние внутренней тишины (медитации), покоя, релаксации. Эмпирический опыт часто показывает, будет ли эффект от терапии, с первого мгновения контакта с клиентом. В каком-то смысле процесс терапии мгновенен, а в ходе терапевтических сессий он просто конкретизируется, разворачиваясь во времени. Не исключено, что плацебо-эффект связан со способностью психики вступать в контакт, что коренится в базовой потребности человека. Способность испытывать плацебо-эффект определяется, с одной стороны, базовыми инстинктами и потребностями, с другой — сознательной интенцией к развитию, восполнению стерезиса (ущерба) и совершенствованию формы по идеальным образцам. Важна способность живого имитировать, мимикрировать, накапливать признаки. Плацебо невозможно без жизни, плацебо-эффект возможен там , где происходит контакт в живых тканях. Ещё одно важное психическое свойство в рассматриваемом аспекте — одушевлённость мира. «Всё полно богов»(panta plere theon ) — формула Платона, которую он произносит вслед за Фалесом. Только в такой ситуации возможен контакт. Если идеальное плацебо — это свойства самой психики (сознания), не отделимое от свойств «пропитанной богами» реальности, то плацебо-ситуацией будет весь явленный мир. Вероятно, плацебо-эффект связан со способностью психики вступать в контакт с реальностью как таковой, в результате чего может устраняться стерезис на любых уровнях и решаться задачи любой сложности. Способность нашей психики «запускать» плацебо-эффект может соотноситься со свойствами границы психического и духовного (например, архетип здоровья), а так же другими границами между уровнями психики, чем объясняется эффект внушения и самовнушения. Известно,что именно на этих границах (бардо сна, глубокого сна и бодрствования) наши психофизические структуры наиболее восприимчивы к изменениям. Все теории о результатах действия плацебо можно свести к попыткам организма (психики) воспроизвести некий прообраз совершенного человека. Все мировые традиции говорят или об утраченном некогда совершенстве, о возможности его достичь, или об эволюционной необходимости его достижения. Иначе мы могли бы говорить только об условнорефлекторном механизме действия плацебо и только биохимическом действии лечебных препаратов.

Выводы

1. Идеальное плацебо можно определить как абсолютную живую форму, способную воспроизводить себя в том или ином объёме плацебо-эффекта в потенциально любой ситуации в зависимости от интенции субъекта.

Это может быть описано как концепция абсолютного партнёра в лице живого, всепроникающего Бога, исполненного абсолютной властью над реальностью и сострадания к живым существам.

2. Исходя из выше рассмотренных аспектов, плацебо и плацебо-эффект можно рассматривать как феномен психической и духовной культуры.
3. Плацебо эффект можно рассматривать как базовое, связанное с сознанием свойство нашей психики, проявляющееся на границах контакта. Идеальной границей контакта в данном случае будет граница психики с реальностью как таковой.

«Сознание — это то, где все происходит»

Определения

1. Арнольд Людвиг (1966 г.): «ИСС — качественные отклонения в субъективных переживаниях или психологическом функционировании от определенных генерализованных для данного субъекта норм, рефлексируемые самим человеком или отмечаемые наблюдателями».
2. Ч. Тарт : «Состояния сознания — это в общем качественные изменения общего паттерна субъективного (психического) функционирования». Точка зрения Ч. Тарта базируется на учении В. Джеймса : «Наше бодрствующее сознание есть не более чем один особый тип сознания, в то время как повсюду вокруг него лежат совершенно другие, потенциальные формы сознания, отделенные тончайшей преградой». (подтверждение — запоминание опыта гипнотического восприятия только в аналогичных состояниях, множественные личности, состояния пророчества, оракулы и т.д.). Упомянутые потенциальные формы сознания, по Ч.Тарту, и есть ИСС.
3. Понятие степеней сознания, как отдельная тема, введено в психофизиологию В. Вундтом: «Низшая граница, нулевая точка степеней сознания есть состояние бессознательности. От этого состояния, противостоящего сознанию, как безусловное отсутствие психических связей, следует строго отличать тот факт, что отдельные психические состояния теряют свойство сознательности».

Точка зрения Вундта и Э. Крепелина в настоящее время развивается школой швейцарского психолога и психиатра А. Диттриха, рассматривающего ИСС как «переходные» между сознательным и бессознательным.

4. Проф. Л. И. Спивак и акад. Н. П. Бехтерева в начале 1990 -х г.г. создали научную школу исследования ИСС. Под ИСС понимается одна из распространенных, однако неоптимальных стратегий активной адаптации нормального человека к необычным и (или) экстремальным условиям, состоящая во временной индукции ряда необычных психических феноменов (аудио-визуальных иллюзий, амбивалентных эмоций, аффектов, экзистенциальных инсайтов, снижении порога внушаемости при вербальных контактах, расширения областей и приемов спутанной креативности, пространственной деперсонализации, религиозно-мистических переживаний).

Н. П. Бехтерева предложила понятие о множественных состояниях нормы ( в рамках учения Н. П. Бехтеревой об устойчивых патологических состояниях). Введение этого понятия позволяет ставить вопрос об измененных функциональных состояниях человека в норме и патологии.

5. С. И. Доронин, «Квантовая магия»: «Сознание — внутренне свойство системы (открытой или замкнутой), которое заключается в ее способности различать и реализовывать отдельные допустимые для нее состояния».

«Мера сознания определяется числом допустимых состояний системы, которые она способна различить» (там же).

История исследования ИСС

З. Фрейд — с началом эпохи психоанализа стал проявляться интерес к исследованию сновидений.

В. Джеймс в работе «Многообразие религиозного опыта» (1910 г.) выделял 4 признака мистических состояний : неизреченность, интуитивность, кратковременность, бездейственность воли.

Появление в конце 19-го — начале 20-го века многочисленных переводов восточных традиционных текстов.

60-е годы — появление контркультуры: переход от рационально-практической формы восприятия мира (птолемеевской) к созерцательно-чувственной (орфической) форме.

Появление психоделической культуры. Интерес к восточным системам самосовершенствования (медитация, боевые искусства и т.д.). Развитие гуманистической психологии, психотерапии (психосинтез, гештальт, эриксонианский гипноз ). На этом фоне начались масштабные исследования ИСС.

Исследование психоделического опыта использования ЛСД. Эксперименты С. Грофа, и в дальнейшем создание техники холотропного дыхания.

Современная актуальность ИСС

1. Технологичность современного мира, воздействующая на человека при отсутствии традиционной культуры состояния (психической и духовной), лишает его ориентиров и критериев, в том числе нормы и патологии. Недостаток знаний в этой области приводит к страху показаться ненормальным, мешает ассимилировать зачастую бесценный опыт ИСС и тем самым достичь целостности, самоидентичности.
2. Проблема состоит в понимании того, где проходит «водораздел» между позитивными и негативными (патологическими) ИСС. Особенно важен этот аспект для людей творческого труда и тех, кто занимается самосовершенствованием. Следует помнить, что некоторые ИСС являются нормой для некоторых людей.
3. Каждая деятельность предполагает оптимальный для нее набор состояний, отсюда выход на способы контроля и моделирования полезных состояний для своих практических задач.

Существуют субъективно и (или) объективно ценные ИСС. Испытывая их, человек достигает большей целостности самоописания и наполнения дополнительными смыслами своего существования. Способность испытывать широкий диапазон ИСС можно напрямую связывать с оптимизацией адаптационных механизмов, а также с облегчением получения информации (опыта) в результате инсайтов, новых способностей, переживаний вдохновения и т.д.

Типология ИСС

1. Искусственно вызываемые (наркотики, препараты, сенсорная депривация, холотропное дыхание ).
2. Психотехнически обусловленные (обряды, АТ, осознанные сновидения).
3. Спонтанно возникающие в обычных, необычных, экстремальных ситуациях.

Нормальные (обычные) состояниях

1. Бодрствование
2. Сон
3. Глубокий сон
4. Гипноз (транс, в том числе наяву как селективное внимание) (об этом много говорил Гурджиев) — не всеми признается вариантом нормальных состояний.

Р. Шор выделил тир размерности гипноза: повиновение, забвение, архаическое окутывание.

В отечественной литературе обычно выделяют ясное (норма) и помраченное сознание: отрешенность от реального мира, выражающаяся в нарушении восприятия, затруднении фиксации внимания, невозможность восприятия, фрагментарность восприятия, дезориентировка в месте, времени, людях, ситуации, нарушение процессов мышления, памяти, и т.д.

У здоровых людей описывается «сужение сознания», «психическое напряжение», реже «необычные психические состояния». Наиболее часто у здоровых людей наблюдаются сужение сознания, напряжение, гиперконцентрация, страх, переоценка идей, персонификация неодушевленных объектов, ощущение изменения течения времени, активация воображения и т.д.

Адаптивные и неадаптивные выражения ИСС

• Неадаптивные (неоптимально адаптивные): наркотические переживания, демоническая одержимость, колдовство, неврозы, истерические состояния, деперсонализации, диссоциации, гипноз автострады и т.д.
• Адаптивные:
  1. Исцеление (включая магические ритуалы, посещение мощей, святых мест, гипнотерапию), сон, сексуальный оргазм.
  2. Путь к новому знанию или опыту.
  3. Социальная функция (групповые ИСС) как элементы культуры (ритуалы, праздники, карнавалы, т.д., которые ведут к групповой сплоченности).

Продуцирование ИСС

1. Редукция экстероцептивной стимуляции и (или) моторной активности:
   • сенсорная депривация
   • одиночное заключение
   • гипноз автострады
   • феномен «обрыва» у летчиков
   • состояние крайней скуки
   • гипноз
   • дремота
   • сомнамбулизм
   • взаимогипноз
2. Повышение экстероцентивной стимуляции и (или) моторной активности и (или) эмоций.
   • ситуация допроса, пыток
   • гиперкинезийный транс в условиях группы или толпы
   • религиозное обращение к Богу
   • целительный транс во время религиозных обрядов
   • духовная одержимость
   • шаманский и пророческий транс, транс при хождении по углям
   • экстатические трансы дервишей.

Изменения в сознании могут возникать в условиях эмоционального беспокойства или конфликта: различные формы амнезии, травматические неврозы, синдром деперсонализации, состояние паники, гнева, истерические конверсивные реакции (мечтательные грезы, диссоциативная истеричность), состояние колдовской и демонической одержимости.

3. Повышенная смертность или психическая вовлеченность ( возникают в результате гипералертности с последующей гипоалертностию в течение длительного периода времени).
   • длительная сторожевая работа
   • созерцание экрана радара
   • пламенная молитва
   • интенсивная психическая поглощенность задачей, например чтением, письмом и т.д.
   • сосредоточенное внимание на звуках чужого дыхания
   • наблюдение за вращающимся барабаном, метрономом, стробоскопом.
4. Сниженная алертность или ослабление критичности, «пассивное состояние ума».
   • мистические, трансцендентные состояния, сатори, самадхи, медитация
   • грезы, сонливость, глубокая задумчивость, транс медиумов, самогипноз
   • глубокие эстетические переживания, вдохновение, озарения, свободные ассоциации, транс при чтении, особенно поэзии, ностальгия, музыкальный транс, интеллектуальная и мышечная релаксация при плавании и загорании.
5. Влияние психосоматических факторов.
   • гипо — и гипергликемия, обезвоживание, нарушение функций щитовидной железы, надпочечников, дефицит сна, гипервентиляция, нарколепсия, мигрени, эпилептические припадки, прекращение приема наркотиков, делирий, прием фармакологических средств, дежа-вю

Выводы

1. В современном обществе существует путаница в вопросе отношений к опыту ИСС, связанная как с недостатком информации, так и социо — культуральным страхом столкновения с « иным», «чуждым» опытом.
2. Крайне мало внимания уделяется теоретическому и практическому изучению ИСС в образовательных учреждениях, особенно в подготовке врачей, психологов, педагогов.
3. Переживания ИСС обычно воспринимается как вредный и опасный в плане психического здоровья опыт. Вместе с тем забывается его культурный, творческий и целительный вклад в построение многоуровневой целостности человеческой структуры.

2010 г.

1. Мотивация на работу, изменение мотивации «по ходу дела».
2. Критерии оценки результата работы (предметная, эмоциональная, т.д.)
3. Отождествление с результатом: люди «типа Леонардо» и «типа Микеланджело».
4. Вовлеченность, причастность, соприкосновение с (процессом) работой – какими частями, какой глубиной самого себя.
5. Уровень культуры, в т.ч. служение… на работе – «масштаб личности».  Умение быть собой, и быть «автоматом»  Уровень (степень) эмоциональной зрелости.
6. Оценка времени (система отсчёта).
7. Переразвитие  (профессиональное, этическое, возрастное, т.д.).
8. Работа как хобби, хобби как работа. Соотношение работы и не-работы; полноценный досуг;  распределение времени на разные стороны жизни.
9. Работа как испытание, опыт, искушение, обучение («школа жизни»), служение, досадная необходимость, т.д.. Ощущение бессмысленности или вредности работы.
10. Установки, комплексы, скрытые (потенциальные) невротические (предпосылки)     проявления, которые разворачиваются в процессе трудовой (социальной) деятельности.
11. Профориентация, профотбор: их роль.
12. Дополнительные (неспецифические) навыки (способности) – их влияние на скрытую мотивацию. Подавление скрытой (или частично неосознанной) мотивации может повлиять на появление профессионального выгорания  (например, в коллективе бухгалтеров может оцениваться не профессионализм, а красота какой-либо сотрудницы или другие качества). В этом смысле – среда, коллектив, эмоциональная атмосфера и т.д. может быть определяющим фактором: «я самая профессиональная, но «она» вдвое моложе и красивее, а моя жизнь уже проходит»…

1. Было ли профессиональное выгорание в традиционной (цеховой) профессиональной культуре?

Сейчас – сравнение: себя с другими (из других социальных слоёв, иллюзия возможности поменять свои  страты и достичь чего-то где-либо ещё, в другой деятельности).

2. Как обстоит в этой связи профессиональное выгорание в Японии, Китае, Индии (невозможность сменить варну, касту; отсутствие выбора, необходимость дорожить любой работой; это не отменяет хобби, и то не любые…). В новоевропейской культуре – иллюзия выбора, из грязи — в князи, Self – made man, “американская мечта» и т.д.

«Люди всякие нужны, люди всякие важны…»

«Кем быть »- как выглядит в наши дни эта проблематика?

  Кто вы? (чьи вы? – забыли)

«Ты чей холоп будешь?

«Кто кому служит, тот тому и раб»

В духовно-эзотерическом сообществе Ленинграда 70-х г. принято было различать «работу» и «службу», первое – внутреннее, второе – о социуме; движение диссидентов к низкоквалифицированным сферам трудовой жизни тоже демонстрирует эту дилемму. Сейчас иллюзия, что социум может решить все проблемы – переоценка роли социума в жизни человека.